Книга, написанная по материалам шаманских трипов, произошедших после ее написания. 

Так я ее иногда называю. В самом деле: сразу после того, как я закончила Кормчего, у меня началась вторая жизнь, в которой я стала духовидцем, шаманкой и гадалкой. И я узнала, про что моя книга!

В процессе работы, когда слова связывались друг с другом в текст, я всегда находилась в потоке, который не совсем понимала. Я называла его «интонацией», он был как песня — надо было только следовать за, и слова рождались. Стихотворные части сочинялись так: я знаю сюжет, я жду интонацию, она приходит, с нею — первые слова, и понеслось. Иногда я понятия не имела, откуда взялись те или иные фразы (да что фразы — мысли!), откуда я знаю, как надо описывать ту или иную сцену. Я не придумывала — я ждала, когда оно само придет и прояснится во мне.

 

Локи, сын Лаувейи, художник Hellanim | Блог Катерины Нистратовой о Рунах

Локи, сын Лаувейи. Автор Hellanim на deviantart.com

Потом, через годы, когда я научилась сознательно ходить в шаманские трипы и собирать информацию о себе, о мире реальном и ином, то нередко я получала инсайты, которые уже описала в книге. Но не помнила об этом. Или не понимала, про что они. Представляете, какой я испытывала шок, узнавая в свежеполученном инсайте то, что я уже несколько лет назад описала?! Кто это чирикал ручкою там мною за меня, а??!

Конечно, это был он, главный герой, Локи, коваль козней, пройдоха и рассорщик асов!

По-честному, я, конечно, не думаю, что Локи сидел за моим левым (ха-ха) плечом и нашептывал мне. Нет, он делал не это — он просто чуть-чуть расширял мое сознание, забитое штампами, шаблонами и клише, по которым я в те времена пыталась жить. И тогда сквозь ненужные, чужие конструкции врывалось то, что я могу слышать. И я его записывала. Это и был поток, или интонация.

 

Что нужно знать о «Кормчем», чтобы решиться открыть его?

Его текст — стилизация под исландские саги, Младшую и Старшую Эдду, скальдическую поэзию.

Чтобы сделать это, я изучила всё, что смогла найти о древнескандинавской литературе (в безынтернетные времена, заметьте!), перекопала Ленинскую и библиотеку иностранной литературы в Москве (зубры информациехранения тогда), а когда, наконец, попала в сеть, то выудила всё ценное оттуда. У меня был обширный список литературы, включающий учебник древнеисландского языка. Особенно важно было соблюсти форму висы, ведь это та самая магия гальдра (правда, сейчас я делаю магию гальдра по-другому)! Я исследовала ее настолько подробно, что потом написала про это аж целых четыре текста (раз — про метрику, два — про аллитерацию, три — про хендинг, четыре — про кенниг). Но главное — надо было научиться сочинять это по-русски. Мне кажется, у меня получилось.

Враг ветвей не так же
Взъяривает ярко,
Как по кайме платья
Пламя вод пылает.
Козней коваль калит
Ком горячей речи:
Пусть-ка вспыхнет, взлюбит
Взор земли запястий!

Между прочим, содержательно эта виса (сочиненная Локи для завлечения ётунши Ангрбоды) — так называемый мансёнг, любовная лирика, а по сути — приворот, который древние скандинавы не жаловали и строго за него карали. Исторические примеры мансёнга и общественной кары за него можно найти в Саге о Гуннлауге Змеином Языке, а в Кормчем гнусными приворотами занимаются и Локи, и Один, и слуга Фрейра Скирнир. Последний особенно зловреден:

Руну режу втору –
Рока зри заклятье!
Хворь падет падуча,
Пёсья бесь, безумье,
Соль тоски сугубой
Сгноит девью волю,
Коль не станет сохнуть
Сей же час по асу!

Но книга, конечно же, не об этом. Она о магии слова, которой Ганглери, от чьего лица большей частью ведется повествование, учился у Браги, бога поэзии, желая стать поэтом-магом, кем и являлись, говорят, древние скальды.

«Покоится сия наука на дне сосудов с мёдом поэзии, сиречь кровью Квасира карла, испить коей глоток составит счастие непомерное для всякого скальда. Браги – великий ас, и его Руна приносит дары и учит, что свобода и понуждение суть одно. Нелегко познать сие, но куда трудней поведать о познанном. Слова самочинны, самовольны и оттого могучи, учил меня Браги скальд, а ты желай связать их вязкою, да притом еще заправить твоей собственной, от живота твоего и елдака, от сердца и головы силою. Можно етить жену дабы отяжелела и принесла дитё, но неможно насильничать, дабы не истребить живородящую утробу. Моги и делай, ети и принуждай, но будь внимчив, будь осторожен, иначе слова утратят свободу, обессилеют и издохнут. Они же должны оставаться вольны и в вязке, и в принуждении, в твоей руке – как соколы охотничьи, что, будучи отпущены, своим хотением возвращаются на насест. Так он учил меня, и много раз менялся месяц, прежде чем я понял его, и еще больше месяцев миновало, прежде чем я связал слова так, что они не умерли в узах.»

Поскольку Ганглери был родом из древности, то пользовался древними, полузабытыми словами. Впрочем, я не верю, что современным читателям они непонятны (хотя на всякий случай в конце книги прилагается словарик). Я скорее поверю, что им неизвестны скандинавские мифы, пересказанные в книге, причем пересказанные без всякой жалости к чтецу строк моих — их много, и в них много участников.

В то время как Ганглери учится связывать и сковывать слова, Локи носится по мирам и сбрасывает с себя 9 колец — 9 оков духа, а заодно освобождается от всех установлений и основ, совершает дерзкие поступки и произносит дерзновенные речи. Коими смущает беднягу-Ганглери:

«Видел я скальдов, что тужились ради златых колец, не чуя, как стискивают их эти кольца. В чем отличие их от женщины, что тужилась ворожить ради обладания конунгом и домом его? Видел я молитвы их к асам, коих почитают за богов – оттого, что дают асы желаемое. Как же им не давать, если сами обуянны вожделением?! Обуяла и меня злость, обуяла жалость к невеждам, и взвился огонь, и разметал их мир, но ничему не научил их. И увидел я тогда, как сгорело в огне мое вожделение – ибо учительство есть вожделение власти, сказал Локи.
«Не жалей, не учи, не давай, не покровительствуй! Не оказывай помощи просящему и желающему! Но лишь раззадоривай и зли идущего. Вот наука Мимира, раздобытая на дне источника мудрости, за которую Один лишился ока! Полыханьем огня усмирилось во мне учительство, и упало кольцо, шестое счетом, и покатилось в гущу пожара, и увидал его лысый скальд, умирая. И оказался я на прямом пути, сказал Локи».

 

Локи, автор Jan Bintakies | Блог Катерина Нистратовой о Рунах

Локи. Автор Jan Bintakies

 

Где найти текст?

Пока что — на самиздате.

Мне не нравится это место по многим причинам. В частности, потому, что читать там неудобно. У меня есть надежда, что скоро книга перекочует в куда более прекрасное местечко и формат!

Рецензия на livelib!

Спасибо этому человеку, который явно полюбил в Кормчем то же самое, что люблю в нем я!

Рецензия попалась мне случайно, и она была в одной кучке вместе с другими знаковыми случайностями, связанными с книгой. Я поняла, что могу написать о ней. Потому что она открывается для более широкого круга людей, чем был причастен к ней до сих пор.